Библиотека

Теология

Конфессии

Иностранные языки



Ахметова М. Город в современных эсхатологических предсказаниях

В эсхатологических предсказаниях и пророчествах ХХ века образ города имеет огромное значение. В условиях городской цивилизации, он становится символом самой цивилизации, принимая на себя позитивные или негативные черты, приписываемые ей данной традицией; в то же время на это накладываются достаточно архаичные модели пространственного восприятия.

Данная статья посвящена эсхатологическим предсказаниям, распространенным в современной православной среде и в сектах, возникших на территории России в 90-е годы: (Белое Братство, Богородичный центр и Церковь Последнего Завета Виссариона). Предсказания содержатся в текстах проповедей, основанных, в том числе, на визионерском опыте, а также в религиозной публицистике, посвященной попыткам осмысления современных событий в контексте традиции толкования Апокалипсиса (предсказания православных старцев, видения и т.д.) и в сектантской периодике, переосмысливающей проповеди лидера соответствующей секты.

Не будучи сами по себе устными и являясь преимущественно авторскими, эти тексты представляются основанными на различных мифологических и фольклорных мотивах и имеют в себе возможность перехода обратно в устное бытование, пересказываясь в соответствующей среде.[1] К примеру, рассказы о разрушении отдельных городов перед концом света соотносятся с известным русской фольклорной традиции мотивом, особенно связываемым с Петербургом. Идея гибели от наводнения города, построенного против законов природы строителем-безбожником и приносящего страдания своим обитателям, находит отражение в многочисленных предсказаниях, начиная с XVIII вплоть до ХХ века, в том числе, став одним из литературных мотивов в петербургской лирике XIX – начала ХХ века.[2] Содержится она и в посвященных нечестивым городам текстах, которые рассматриваются в настоящей статье.

В современных эсхатологических предсказаниях отражается в целом единая картина мира, несмотря на различия в догматическом плане. Современность видится как период, предшествующий концу света; как некий рубеж, когда старый мир гибнет в результате катастрофы, но в то же время, совершается его обновление, рождение новой эпохи. В этот период происходит разделение всех явлений на спасительные, сакральные и вредоносные, нечистые. В этом смысле, определенные локусы приобретают особое эсхатологическое значение.

Прежде всего, переосмысливается понятие священного города как духовного центра мира, функцию которого в общехристианских представлениях, безусловно, несет Иерусалим. Однако в православной традиции, берущей истоки от святоотеческих интерпретаций Нового Завета, перед кончиной мира антихрист воцаряется именно в Иерусалиме, что совершенно дискредитирует этот город и лишает сакрального значения в будущем. Это предание поддерживается как в православных, так и в сектантских кругах. Старцу Лаврентию Черниговскому (умер в 1950 г.) приписывается предсказание, что после коронации антихриста в восстановленном иерусалимском храме, "будет свободный въезд и выезд из Иерусалима для всякого человека", но тогда ездить туда будет нельзя, поскольку все там будет для того, чтобы "прельстить".[3] Современные православные издания также нередко интерпретируют события, происходящие вокруг Иерусалима, в контексте воцарения будущего антихриста. Например, согласно одному тексту, в иерусалимском музее Храма Соломонова под видом экспонатов хранятся регалии, необходимые для его коронации.[4] Посещавший Святую землю "новый Христос" Виссарион утверждал, что, во-первых, Храм Гроба Господня расположен неправильно: на самом деле тело Спасителя было погребено якобы в 300 метрах от того места[5] (стало быть, неправильное почитание снижает сакральное значение локуса); а во-вторых, по его словам, Иерусалим потерял статус святого города, поскольку вторично отверг своего мессию (то есть, самого Виссариона).[6] Руководители Белого братства также утверждали, что в 1992 году в Иерусалиме иудеи уже короновали антихриста, по имени Эммануил, что остается неизвестным в России лишь благодаря проискам КГБ.[7]

Впрочем, иногда негативное отношение к исторической Святой земле в противовес русской может высказываться и безотносительно к концу света. Например, старица схимонахиня Нила не благословляла ездить в Иерусалим, поскольку "современные русские паломники осквернили Святую Землю и нагрешили в ней столько, что нужно теперь по нашим святым местам ездить, каяться и замаливать грехи".[8]

В результате предапокалиптической духовной переориентации мира, функция святой земли переходит на Россию в целом (для православных и богородичников, среди которых даже нередки попытки возведения слова "Россия" к "Иерусалиму"[9]), Украину (для Белого братства) и Сибирь (для виссарионовцев). На новой святой земле Иерусалиму также находится аналог. Для православных это, как правило, Москва, что соотносится с известной исторической идеологемой Москвы – третьего Рима, подразумевавшей, в том числе, преемственность и по отношении к Иерусалиму.[10] В современных православных текстах часто говорится, что Москва была построена по образу Иерусалима; она описывается как святое место, пребывание в котором само по себе спасительно (скончавшаяся в 1993 году старица схимонахиня Макария утверждала, что даже те, кто советуют уехать из Москвы, дадут ответ на Страшном Суде).[11]

Для украинского Белого братства новым Иерусалимом являлся Киев, чему давалось своеобразное псевдонаучное объяснение: в результате смещения земной коры точка, соответствовавшая Иерусалиму, теперь находится в районе Киева.[12] В целом, это утверждение соответствует контексту изображения Братством современности отчасти как реминисценции евангельских событий, где Украина – Иудея, Россия – Израиль, Киев – Иерусалим и одновременно Голгофа, где должны убить Господа, мэр Киева – воплощение Пилата, а сами основатели Братства – соответственно, воплощения Христа, Богородицы и Иоанна Крестителя.[13] Спасение мира ставилось руководителями Братства отчасти в зависимость от жителей нового Иерусалима: "Чтоб мир с антихристом не слился, не время спать для Киевлян".[14] Подобно тому, как "в русских легендах через старый Иерусалим лежит дорога в рай",[15] для современных апокалиптиков нахождение на сакральной территории в момент конца света служит своего рода гарантией спасения, потому что с этой новой святой земли начинается создание Царства Божия. Это место и есть центр мира в самом узком понимании, как "место, где встречаются Небо и Земля, …место входа на Небо".[16] В соответствии с подобными вполне мифологическими представлениями, ко дню, в который ожидался конец света, белые братья по призыву своих руководителей съезжались в Киев "встречать Бога Живого"; а в самом Киеве пытались проникнуть в главную церковь города – Софийский собор, откуда они должны были вознестись на небеса.

Свой Новый Иерусалим есть и в общине виссарионовцев – так называется главный из поселков общины на озере Тиберкуль, и среди последователей Виссариона распространена идея, что во время грядущего всемирного потопа они спасутся на горе в этом Новом Иерусалиме.[17]

С другой стороны, может объявляться нечистым город как таковой, что в большей степени характерно для воззрений сектантов. Город воспринимается как центр технократической цивилизации, плоды которой – радиация, духовный вред и даже физическая опасность, исходящая от техники, в особенности, от компьютеров, – отчасти выступают и как проявление эсхатологических бедствий. Так, основатель Богородичного центра Иоанн Береславский объявляет городское пространство опасным и нечистым, и не только потому, что там находятся "мертвые" патриархийные церкви, где священники гипнотизируют верующих, совершая "наговор под видом молитвы", а также места проведения досуга – столовые, бани, бассейны, кинотеатры, стадионы и рестораны, которых рекомендуется избегать.[18] Город рисуется как "не обитаемое Духом мертвое поле", жители которого одержимы инстинктом совместной смерти.[19] Подземные коммуникации, по мнению лидера Богородичного центра, буквально являются входом в ад: метро сравнивается им с языческим капищем и называется "храмом преисподней", а канализационные трубы – "первым ярусом ада", обиталищем бесов.[20] Сама атмосфера города губительна для человека: "не проходит двух часов, чтобы городские яды не проникали в волосы, кожу и ткани тела", от этого яда спасает только разгоняющее демонов воскурение ладана;[21] электричество заражает душу "психическим ядом".[22] "Городская квартира, - пишет Береславский, - в прямом смысле доморощенный ад. Дома сидеть – ад растить".[23]

Олицетворяющий современную цивилизацию город представляется как сосредоточие разврата и в православной среде. Ответственность за грехи русского народа в целом нередко ложится на столицу русского государства – Москву – в этом контексте она перестает быть новым Иерусалимом и становится его оппозицией – апокалиптическим Вавилоном. Не случайно сборник, издаваемый православным Комитетом за нравственное возрождение Отечества, посвященный осуждению пропаганды разврата в СМИ, называется "Антихрист в Москве", хотя телевидение вещает на всю страну в целом. И московский ураган августа 1998 года интерпретируется руководителем Комитета священником А. Шаргуновым как пророческое предупреждение нечестивой стране.[24] В текстах Белого братства Москва также называется блудницей Вавилонской, в смысле противопоставления ее новому Иерусалиму – Киеву.[25] Глава Богородичного центра определяет Москву как "Гоморру серную", называет в числе причин терактов в Москве и Волгодонске то, что русские города стали центрами круглосуточного разврата, показываемого по телевидению, служения деньгам, мутации полов и порочного зачатия, то есть, выращивания детей в пробирках – греховным плодам прогресса.[26] В одном из своих текстов Береславский даже заявляет, что проповедь антихриста прозвучит именно в городах.[27]

В ряде православных текстов Москва как столица может представлять само государство, осквернившееся семидесятилетним периодом безбожной власти; поэтому "Вавилонская блудница", "Вавилон" иногда является метафорой и Советского Союза, и Москвы. В этом смысле, она в некоторой степени замещает коммунистическое государство и гибнет за грехи его исторического прошлого. Именно в этом ключе рассуждает, например, А. Мазуркевич, автор одного из крупнейших православных сайтов на тему Апокалипсиса, заявляющий, что семь голов зверя, на котором сидит вавилонская блудница (ср. с Откр. 17. 3), суть семь холмов Москвы.[28]

В тексте Апокалипсиса Вавилон гибнет от Божьего гнева. И согласно эсхатологическим предсказаниям, нечестивым городам также суждено погибнуть при кончине мира. Пророчества из православной среды предрекают разрушение Москве и Петербургу, иногда Казани – традиционно, Москва проваливается под землю, а Петербург тонет (традиция предсказания гибели Петербурга от наводнения существует уже с XVIII века[29]). Гибель городов предсказывается на протяжение всего ХХ века. Почитаемая частью современных православных монархистов блаженная Пелагия Рязанская (умерла в 1963 году) говорила: "Что будет с Москвой? - В один миг под землю! Что с Санкт-Петербургом? - Так будет называться море! А Казань? - Море!".[30] То же самое предсказывала старица схимонахиня Нила (умерла в 1999 году), не упоминая, впрочем, Казани.[31] Этот сюжет не раз появлялся в некоторых современных православных изданиях, типа монархической газеты "Жизнь вечная".[32] Поскольку разрушаются именно крупнейшие города, два из которых – исторические столицы России, и поэтому являющиеся в определенной степени представительными, можно предположить, что таким образом изображается гибель самого государства.

Откровения лидера Богородичного центра рисуют картину гибели вообще всех городов. Береславский предрекает возникновение в мегаполисах новых неизлечимых болезней и их гибель от землетрясений, говорит, что они – "потенциальные смердящие болота с гигантскими безобразными гнусами" и даже что они прокляты.[33] Своим последователям он советует постепенно уходить из городов "по мере подаваемых знамений, без паники".[34] Богородица говорит Иоанну: "когда в крупнейших городах мира не останется ни одного творящего волю Мою, начнутся бедствия".[35] В этом смысле, как представляется, не города гибнут оттого, что там не остается праведников, а наоборот, праведники должны покинуть города, поскольку последние обречены на уничтожение. Судьба Москвы представляется также вполне определенно. По одному из пророчеств, она должна пережить все возможные бедствия, определяемые городам эсхатологическими текстами: "В Москве не сохранится никто, за редким исключением… Город опустится под землю в результате землятресения и будет затоплен водой".[36] Апокалиптические образы могут также сопровождаться "московскими" декорациями. Так, на картине художника А. Тутунова из Богородичного центра, изображающей борьбу архангела Михаила с дьяволом и падение Вавилона, нарисованы горящие городские здания и надломленная телебашня, напоминающая Останкинскую[37] (картина была нарисована задолго до пожара в сентябре 2000 года). Символика телебашни здесь представляется двузначной: с одной стороны, как самое высокое сооружение в городе, оно представляет собой его центр и, соответственно, сам город (который, в свою очередь, будучи столицей, представляет все государство). С другой, она может символизировать порочную технократию, пропаганду разврата через телеэкраны в широком представлении: так, в одном из православных изданий говорится, что телебашни захвачены антихристовыми слугами и являются "центром излучения неоязыческого культа и поклонения ему".[38]

Коль скоро Москва традиционно осмысливалась как второй Иерусалим, эсхатологические пророчества предрекают ей удел Иерусалима и в негативном аспекте, как места воцарения антихриста. Не случайно тексты Богородичного центра предсказывают, что Москва станет "вторым домом" антихриста после падения Иерусалима.[39] И описание восстановленного в Москве Храма Христа Спасителя как некоего антихрама, исполненного "мерзости запустения", где в итоге воцарится антихрист, вполне может вызывать ассоциации с предрекаемым пророчествами восстановлением иерусалимского храма, с которым предание связывает приход антихриста к власти (поскольку Москва – все-таки второй Иерусалим). Так, направленный против Патриархии и не имеющей изначальной эсхатологической направленности памфлет утверждает: "Под алтарем, под местом для молитв сооружен огромный гараж на 600 мест, где места для иномарок в центре Москвы будут сдавать за валюту, причем за автоматическое освящение каждого автомобиля, въезжающего в храм-гараж, будет, очевидно, особая наценка. Там же, под святынями, разместятся рестораны, сауна, душевые павильоны, бизнес-центр… Из гаража "новых русских" в злачные места под алтарем будут поднимать 28 завезенных из-за границы лифтов стоимостью 1.3 млн. долларов. Один лифт для особо важных персон будет подниматься непосредственно в алтарь! (...) Но не произойдет ли так, что именно в этот неправедно построенный храм-саркофаг придет тот, о ком сказано: "В храме Божьем сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога",[40] (имеется в виду новозаветная цитата (2 Фес. 2. 4), традиционно интерпретируемая в отношении антихриста). Вероятно, подобным антихрамом представляется и иерусалимский Храм после его гипотетического восстановления. Здесь мы имеем дело со случаем некой вторичной рефлексии. Сопоставление этих двух храмов – закономерное следствие мессианской идеи, ищущей в собственной истории отражение истории священной (например, игумен В. Новик, вспоминая о параллелизме русской и еврейской историй с их "великими мессианскими залогами в начале" и отпадениями, между прочим, говорит, что "в России Иерусалимскому храму как бы соответствует храм Христа Спасителя"[41]).

Что же противопоставляется нечестивым городам, разрушенным в результате бедствий? Поскольку "конец света" – по большому счету, не конец, а начало нового времени, после катастрофы приходит и новое мироустройство. Новый мир представляется как лишенный всех негативных сторон старого. Поэтому, например, когда говорится о строительстве эконоосферного поселения в общине Виссариона, указывается, что оно строится "экологическими средствами", вручную, без использования техники.[42] В соответствии с пророчествами Береславского, после гибели старых городов, "прежние пустыни и места необитаемые населятся ангелами и превратятся в духовные столицы мира (столицей Японии станет обитель под Хиросимой)".[43] Противопоставление идет и на лексическом уровне: город настоящего – "люцифер-мегаполис", город будущего часто называется "градом"; соответственно, Богородица – "архитектор градов".[44] В этих новых городах не будет "ни телевизоров, ни видеомагнитофонов, ни компьютеров, ни кабельной техники".[45] Некоторые из них имеют откровенно ангельскую, небесную природу: строятся по небесным образцам душами, сошедшими с неба, которые будут "чутким образом улавливать свыше откровения о новых постройках, зданиях, цветах, о новом образе жизни".[46]

Что касается представлений православных, некоторая их часть разделяет утопическое ожидание перед Вторым пришествием священного государства под властью русского царя, которое в некоторых текстах разрастается почти до всего мира. В этом случае, в качестве столицы новой империи называется город Владимир,[47] что является обращением к идее "Святой Руси", возвращением к некоему идеализируемому прошлому.

Впрочем, в некоторых текстах высказывается идея возможности обновления, казалось бы, обреченных городов. Это происходит за счет смены духовных ориентиров и связанной с ней символики: православные издания советуют снять "масонские" звезды с Кремля, вынести тело Ленина из Мавзолея, уничтожить памятники деятелям революции, которые служат "проклятию русского народа".[48] А по проповедям Береславского, "город-храм" можно создать даже из Москвы, если посвятить ее Божией Матери, переименовав Ленинский проспект – в проспект Одигитрии-Путеводительницы (в этом случае проспект будет вести не в Подмосковье, а в рай), Парк культуры имени Горького – в Сад Богородицы, построив на месте Мавзолея и памятника Дзержинскому часовни, назвав станции метро в честь Божией Матери и почитаемого богородичниками Николая II и т. д.[49]

Таким образом, говоря об идее города в современных эсхатологических предсказаниях, мы имеем дело с двумя ситуациями. Первая как бы строится по линии "Иерусалим – Москва" (вариант – "Иерусалим – Киев", "Иерусалим – поселок в Сибири") и в итоге сводится к противопоставлению старого сакрального центра мира центру новому. Другая, отрицающая городскую цивилизацию как таковую, строится по линии "Москва или Петербург – провинциальный город" и сводится к противопоставлению столицы, большого города, запятнавших себя грехом, – провинции, пустоши, несущих в себе потенцию обновления или память об идеальном прошлом. В обоих случаях речь идет о переходе утраченного сакрального статуса от одного локуса к другому.

Восприятие пространства в эсхатологическом пророчестве, в целом, построено на оппозиции "сакральное – нечистое" и "центр – периферия". Как отмечал Б.В. Кондаков, постоянное противопоставление "центра" и "периферии", которые, в конечном итоге, меняются местами, характерно для "провинциального мифа" с его ощущением "рубежности" и "переходности".[50] В данном случае мы также имеем дело с ощущением переходности, причем очень обостренным. В целом, создавая картину смены одного сакрального центра другим, уничтожения осквернившихся городов и замены их новыми, праведными городами, эсхатологические тексты говорят о стремлении их создателей к обновлению мира, его возрождению.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] См. напр.: Тарабукина А.В. Эсхатологические рассказы "церковных людей" // Альманах "Канун": Антропология религиозности. СПб, 1998

[2] См. напр.: Анциферов Н.П. Непостижимый город. Л., 1991. С. 80-83, 128-137; Лотман Ю.М. Символика Петербурга и проблемы семиотики города //Семиотика города и городской культуры. Петербург. Труды по знаковым системам, № 18. Тарту, 1984. С. 32-34

[3] Преподобный Лаврентий Черниговский. Пророчества о грядущем антихристе. Цит. по: http://www.zaistinu.ru/proroch/antichrist/lavrent1.shtml

[4] Воробьевский Ю. Корона для антихриста. // "Русский дом", 1999, № 5-6

[5] "Красноярский рабочий", 10.6.95

[6] http://trassa.travel.ru/story/magadan/magadan2.htm

[7] "Юсмалос", 1993, № 11. С. 8

[8] Схимонахиня Нила. Пророчества о России. http://pravoslavie.nm.ru/library/Nila.htm

[9] "Рыцарь веры", 1992, № 8. С. 14

[10] Успенский Б.А. Восприятие истории в Древней Руси // Успенский Б.А. Избранные труды. Т.1. Семиотика истории. Семиотика культуры. М., 1996. С. 84

[11] Богом данная. (автор – Дурасов Г.П.) СПб, 1994. С. 87

[12] Учение Марии Дэви Христос. С. 26

[13] "Юсмалос", листовка 1993 г.; 1994, № 15, с. 2-4; Учение Марии Дэви Христос..., с. 72,79

[14] Поэма Величальная. М., 1992. С. 37

[15] Новичкова Т.А. Приближение к раю: утопии небесного царства в русском фольклоре // Русские утопии. Альманах "Канун", Спб, 1995. С. 196

[16] Элиаде М. Миф о вечном возвращении. М., 1998, с. 25

[17] Устное сообщение Будко А.

[18] "Оазис мира", 1995, № 13. С. 42; Откровения Божией Матери в России. 1984-1991. Дароносица печатей. Омск, 1991. С. 73

[19] Огонь покаянный. Книга вторая. М., 1992. С. 30, 44

[20] Архиепископ Иоанн. Огонь покаянный. Путь святых отцов (книга 4). М., 1994; Огонь покаянный. Книга вторая. С. 3

[21] Держава света. Люберцы, 1999. С. 46

[22] Береславский И. Огонь покаянный. С. 17

[23] Береславский И. Огонь покаянный. С. 9

[24] Шаргунов А. Акция небес // Антихрист в Москве. Вып. 7. Цит. по: http://m82.ipmce.ru/~belo/antihr_7/a7009.htm

[25] Трехипостасный Лик Бога Живого или Я есмь Любовь! М., 1993. С.103

[26] Береславский И. Огонь покаянный. С. 17; Береславский И. Время всероссийского покаяния. М., 2000

[27] Архиепископ Иоанн. Дыхание живой веры. М., 1993. С. 98-99

[28] http://www.aha.ru/~sapfir/ (толкование 16 главы Откровения Иоанна Богослова)

[29] См. напр.: Синдаловский Н. А. Мифология Петербурга. Очерки. СПб, 2000. С. 418-422

[30] Угодница Божия Пелагия Рязанская. М., 1999. Вып. 1. С. 17-18

[31] Схимонахиня Нила. Пророчества о России. Цит. по: http://pravoslavie.nm.ru/library/Nila.htm

[32] См. напр.: "Жизнь вечная", 1997, № 37-38. С. 13

[33] Державная Российская. Послания Божией Матери в России архиепископу Иоанну. М., 1996. С. 13; Богородичное лоно. Кемерово, 1992. С. 76; Береславский И. Время всероссийского покаяния. С. 10

[34] "Оазис мира", № 5. С. 38

[35] Богородичный собор. Вып. 2. М., 1991. С. 15

[36] Епископ Иоанн (Береславский). Огонь покаянный. Книга вторая. М., 1992. С. 38

[37] Архиепископ Иоанн. Люциферианские врата. Люберцы, 1999. Первая страница обложки

[38] Православная братчина, 1993, № 4. С. 15

[39] Огненный столп покаянный. С. 135

[40] Якунин Г. Подлинный лик Московской Патриархии. М., 2000. С. 18-19. В этом же издании содержится идея, что в конце 40-х гг. "сталинская церковь" надеялась на проведение всеправославного собора, на котором при помощи МГБ московский патриарх стал бы вселенским, после чего Москва бы вновь провозглашена третьим Римом, а Сталин – вторым Константином Великим, что, с точки зрения автора, было бы "кощунством над христианством" - см. Якунин Г. Указ. соч. С. 8 – 9. Здесь вполне можно провести аналогию с православным преданием об ожидаемом перед концом света "неправедном" Восьмом вселенском соборе, на котором произойдет слияние церквей, а антихрист провозглашен главой церкви

[41] Новик В. Православие, коммунизм и "русская идея". Цит по: http://www.russ.ru/politics/20010620_novik-pr.html

[42] http://trassa.travel.ru/story/magadan/magadan2.htm

[43] "Оазис мира", № 5. С. 38

[44] Там же

[45] Держава света. С. 42

[46] Державная Российская... С. 126

[47] "Жизнь вечная", 1997, № 37-38. С. 13; Последняя дважды закрытая передача (аудиозапись последнего выпуска авторской передачи Ж.В. Бичевской "Живой родник"; распространяется в православных монархических кругах)

[48] "Опричный листок", № 28; http://www.drbit.ru/~sibstar4/6.html

[49] Епископ Иоанн (Береславский). Армагеддон над Россией. М., 1991. С. 42-45

[50] Кондаков Б.В. Пермская земля: реальность и мифы // Провинция: поведенческие сценарии и культурные роли. М., 2000, с. 26-32
Обратно в раздел история Церкви







Наверх