Библиотека

Теология

Конфессии

Иностранные языки



Алексеева Т. Этногенез восточных славян по данным антропологии

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение. Изучение антропологии восточных славян
Методические замечания
Глава I.
Краниологические серии восточных славян эпохи средневековья и сравнительные материалы
Восточные славяне
Западные и южные славяне
Неславяноязычные группы

Глава II.
Сравнительная антропологическая характеристика восточнославянских племен эпохи средневековья
Славяне Окско-Клязьминского междуречья
Славяне верхнего Поднепровья и Поволжья
Славяне Днепровского бассейна
Славяне Прутско-Днестровского междуречья
Славяне северо-западных земель

Глава III.
Место восточнославянских племен на антропологической карте Восточной Европы в эпоху средневековья
Географическая изменчивость антропологических признаков на территории Восточной Европы
Территориальные вариации признаков у восточных славян

Глава IV.
Антропологический состав населения древнерусских городов
Глава V
Место славянских племен на антропологической карте Европы в эпоху средневековья
Сравнительная характеристика краниологических особенностей средневековых славян и их соседей
Соотношение краниологических комплексов

Глава VI.
Антропологический состав современных восточнославянских народностей по данным краниологии
Материал. Характер и направление межгрупповой изменчивости краниологических признаков на территории Восточной Европы в современную эпоху
Характер эпохальных изменений краниологических признаков в славянском населении Восточной Европы и некоторые вопросы его этнической истории

Глава VII.
Антропологический состав населения Восточной Европы по данным соматологии и место восточных славян на современной антропологической карте
Материал и некоторые методические замечания
Географическая изменчивость признаков на территории Восточной Европы и сравнительная характеристика этнических групп XX в.
Территориальные вариации антропологических особенностей в восточнославянском населении XX в.

Глава VIII.
Некоторые вопросы происхождения славян
Истоки антропологических особенностей славян
Две фазы формирования антропологического состава восточных славян и отношение их к балтам и финнам
Об отношении восточных славян к германцам

ОСНОВНЫЕ ИТОГИ ИССЛЕДОВАНИЯ

Приложение
Литература

скачать word, fb2, pdf, djvu с текстовым слоем

Алексеева Т. Этногенез восточных славян по данным антропологии

ИЗДАТЕЛЬСТВО МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1973г.
Работа посвящена формированию физических особенностей и этнической истории русского, украинского и белорусского народов. Она основана на многочисленных антропологических материалах, охватывающих более чем тысячелетний период и относящихся к древнему и современному восточно-славянскому населению. Кроме того, в ней рассматриваются взаимоотношения восточных, западных и южных славян, контакты славян с германцами, балтами, финно-уграми и тюрками. Большое место в работе уделено выяснению генетических истоков славян и их прародины. Специально освещается характер эпохальных изменений антропологических признаков во времени и его влияние на сложение физических черт народа.
Книга рассчитана на историков, археологов, антропологов, лингвистов и всех интересующихся прошлым нашей страны.
ПЕЧАТАЕТСЯ ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ РЕДАКЦИОННО-ИЗДАТЕЛЬСКОГО СОВЕТА МОСКОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
Рецензенты: проф. Я. Я. РОГИНСКИИ, канд. биол. наук H. Н. МИКЛАШЕВСКАЯ
(Б) Издательство Московского университета, 1973 г.
. 2107—102
А- 11G
077(01)—73

Алексеева Т. Этногенез восточных славян по данным антропологии

Тематический план 1972 г. № 116
Редактор В. М. Заранкин Художественный редактор Л. В. Мухина Технический редактор А. П. Николаев

ОБ АВТОРЕ

Алексеева Татьяна Ивановна (07.12.1928 – 22.06.2007) - авторитетный советский и российский антрополог, академик Российской академии наук (РАН), доктор исторических наук, профессор, заслуженный научный сотрудник Московского государственного университета (МГУ), главный научный сотрудник Института археологии РАН, руководитель исследованиями в области физической антропологии и экологии человека в НИИ и Музее антропологии МГУ, директор музея антропологии МГУ им. М.В. Ломоносова, председатель Музейного совета РАН, председатель Российского отделения Европейской ассоциации антропологов, член Всемирной ассоциации биологов человека и др.
В 1969 г. защитила докторскую диссертацию по теме "Антропологический состав восточнославянских народов и проблемы их происхождения". С 1948 года - организатор и руководитель множества антропологических экспедиций, охватывающих почти всю территорию бывшего СССР, Монголию и другие регионы.
Т.И. Алексеевой написано свыше 250 научных работ и монографий по проблемам этнической антропологии народов Восточной Европы, адаптации человека к различным экологическим нишам Земли, исторической антропоэкологии.
Помимо своих научных достижений Татьяна Алексеева активно занималась популяризацией антропологии и этнографии. Она одной из первых активно выступила против расистских антинаучных спекуляций в антропологии. 

ВВЕДЕНИЕ ИЗУЧЕНИЕ АНТРОПОЛОГИИ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН

История антропологического изучения восточных славян насчитывает сто лет. Ее начало ознаменовалось выходом в свет замечательного труда А. П. Богданова «Материалы для антропологии курганного периода Московской губернии» (1867)и с этой поры она неразрывно связана не только с историей развития всей русской антропологической науки, но и с историей зарубежной антропологии. Нельзя писать историю изучения восточных славян, минуя исследования в области антропологии иноязычного окружающего населения, а также антропологии западных и южных славян. Нельзя, наконец, пройти мимо развития методики и методологии антропологических исследований и связанной с этим борьбы различных антропологических школ и течений. Эта работа, имеющая самостоятельное значение, под силу историку антропологии, а не исследователю конкретной проблемы.
Поэтому, отдавая себе отчет в необходимости оценки труда предшественников на пороге нового исследования и в то же время понимая всю сложность этой задачи, я позволю себе ограничить круг рассматриваемых работ по антропологии восточных славян разбором следующих вопросов: что дало изучение антропологического состава восточных славян для суждения об их генезисе, т. е. каковы исторические корни славян в свете данных антропологии; каково взаимоотношение восточных, западных и южных славян по данным антропологии; каково взаимоотношение славян с окружающим неславяноязычным населением. Эти вопросы волновали исследователей XIX в., они не потеряли своей актуальности и для исследователей XX в. Но последние имеют то преимущество, что в их распоряжении значительно возросшее количество материалов, более совершенная методика исследования, больше исторических и археологических данных для определения этнических границ и более определенные представления об антропологическом материале как историческом источнике.
Отвечая на поставленные вопросы па основании предшествующих исследовании, я в значительной мере опиралась на те, которые представляли собой либо фундаментальные сводки, либо, имея сравнительно небольшую фактическую базу, отражали новые взляды на формирование антропологического состава славян и их этногенез.
В последующем изложении я не придерживалась- хронологического порядка в изложении результатов предшествующих работ, отдавая предпочтение их значимости опять-таки не с точки зрения историка науки, а исследователя конкретной проблемы.
Очень значительным по своему объему и роли, которую он сыграл в развитии взглядов на этногенез славян, представляется труд Т. А. Тро-
1 Предварительное сообщение о курганном населении Московской губернии появилось u 1865 г. (Богданов, 1865).
фимовой (1946). В его основу легло изучение примерно 800 черепов, относящихся к кривичам, вятичам, древлянам, полянам, северным радимичам и дреговичам. Т. А. Трофимова выделила в составе восточных славян две группы антропологических типов — европеоидную и урало-лапоноидную с последующим их разделением па отдельные типы. Эту классификацию антропологических типов позволю себе привести ниже (табл. 1).
Каждому из выделенных типов Т. А. Трофимова нашла аналогии как среди славяноязычпых, так и иноязычных средневековых групп Восточной и Западной Европы. Так, широколицый мезо-долихокефальпый европеоидный тип отмечается у некоторых групп словен Приильменья, у «чуди» северо-западных земель, у ижоры, у некоторых этнических групп Прибалтики, в Пруссии, Нидерландах и Скандинавии. Этот тип занимает территорию Приднепровья и Прибалтики, и распространение за пределы племенных границ, по мнению Т. А. Трофимовой, служит указанием на его формирование в более древние эпохи.
Узколицый долихокефальный европеоидный тип обнаруживает аналогии среди финнов Поволжья, в населении Болгарского царства и городах эпохи Золотой Орды. Близкие ему черты Т. А. Трофимова вслед за А. Г1. Богдановым (1879) видит в черкесской курганской серии эпохи средневековья. Ареал распространения этого типа — области между Днепром и Волгой.
Мезо-долихокефальный узколицый европеоидный тип, по мнению Т. А. Трофимовой, не прослеживается на соседних территориях. Сходные формы обнаруживаются в средние века среди ильменских словен, среди славян Померании и Австрии. В более раннее время аналоги этому типу находятся среди черепов из полей погребальных урн.
Суббрахикефальный среднешироколицый тип Т. А. Трофимовой отнесен к числу провизорных в составе восточных славян. Датировка краниологической серии из могильников Вельского уезда, где выделяется этот тип, была недостаточно точной. В последнее время выяснился ее поздний возраст, в свете чего становятся понятными ее отличительные черты, в частности суббрахикефалия.
Наконец, долихокефальный «субуральский» тип, отмеченный среди вятичей и некоторых восточных кривичей и имеющий аналогии в финно-угорском населении Поволжья и Приуралья, и мезокефальный «сублапоноидный» тип у восточных кривичей со сходными формами у населения, оставившего Поломский могильник.
Классификация антропологических типов восточных славян, предложенная Т. А. Трофимовой, в некоторых чертах сходна с типологической схемой славян В. В. Бунака (Bunak, 1932), которым были выборочно изучены краниологические серии северян с нижнего течения Десны, вятичей из Подольского и Коломенского уездов Московской губ. и кривичей с верхнего течения Днепра (Вельский и Дорогобужский уезды Смоленской губ.) (табл. 2).
В. В. Бунак отметил разницу в антропологическом облике отдельных племен и пришел к заключению о сходстве северян и в меньшей мере вятичей с сардинцами как представителями средиземноморского типа, долихокефальных кривичей — с аллеманами как представителями северного типа, восточных кривичей и новгородских словен с краниологической серией из Мало-Поломского могильника, относящейся к сублапоноидному типу.
Антропологический тип северян и вятичей, по мнению В. В. Бунака, представляет собой ветвь средиземноморской расы — понтийскую, образовавшуюся в областях Причерноморья. Долихокефальный тип кри-

    Европеоидные типы   Урало-лапоноидные типы
  мезо-долпхоксфаль-
ный
долихокефальный мезо-долихоке-
фальный
суббрахикефаль­ный долихокефальный мезокефал ьный
  широколицый узколицым узколицый среднешироколицый («субуральский») («сублапонондный»)
Черепной указатель....................... 73—76 71—73 73—74,5 79—80 72—74 75—76
Продольный диаметр..................... 187—190 186—194 183,5—184,5 175 182—186 180—182
Поперечный диаметр..................... 138—140 136—138 134,7—136,7 140 134—137 136—140
Лицевой указатель........................ 48—52 52—54 52—54 50,1 52—53 до 52
Высота лица.................................. 67—70 67—70 68—70 67,6 68—69 64—68
Ширина лииа................................. 135—138 130—133 129—131 134 131—132 129—132
Носовой указатель........................ 48 48 52 52 48 54
Угол носовых костей..................... от 30° и выше от 30° и выше от 30° и выше 25—28° 23° 26°
% антропиннон формы грушевид­ного отверстия .............................. 50—100 50—100 50—100 50—100 до 5( —60
Племена*................ полоцкие кривичи, дреговичи, радимичи, древляне вятичи Зарайско­го у. кривичи Волоколамского, Рузского уездов северяне, поляне Переяславского у. полипе Черниговского у. кривичи Вельского у. кривичи Ельнинского, Брянского уездов, вятичи кривичи Костромского, Владимирского, Рязанского уездов

Краниологические типы восточнославянских курганов (по В. В. Бунаку, 1932)

Признаки

Понтий­ский тип

СеверопонтиЛ- ский тип

Северный
(древнебалтий­
ский)

Сублапоноид-
ный

северяне

вятичи

длинноголо­вые кривичи

короткоголо­вые кривичи*

Продольный диаметр........................

183,5

183,7

186,9

174,7

Поперечный диаметр........................

134,4

136,5

137,3

144,5

Высотный диаметр............................

135,8

135,5

136,6

135,4

Высота лица......................................

66,6

68,0

69,4

69,3

Ширина лица.....................................

128,1

128,1

132,7

133,0

Черепной указатель..........................

73,5

74,5

73,8

83,7

Высотно-продольный диаметр ....

74,0

73,5

72,8

77,2

Лицевой указатель............................

52,3

52,9

52,7

51,0

Носовой указатель............................

50,6

50,4

49,2

48,7

 

82,6

82,8

76,0

* К этому типу В. В. Бунак относит и словен новгородских.

вичей В. В. Бунак рассматривает как древнюю форму балтийского типа и связывает его распространение с правобережьем Днепра вплоть до Балтийского моря.
При сопоставлении типологических схем Т. А. Трофимовой и В. В. Бунака нетрудно убедиться, что понтийский тип это ни что иное, как узколицый европеоидный тип, выделенный Т. А. Трофимовой, древнебалтийский — более или менее соответствует широколицему европеоидному типу как по своему морфологическому облику, так и по ареалу, а сублапонондный — второму финскому типу, по Трофимовой.
Существенное отличие схемы Т. А. Трофимовой от схемы В. В. Бунака заключается в том, что последний не обнаружил ни уральского, ни субуральского типов, которым Т. А. Трофимова отводит значительное место в генезисе восточных славян и не выделил мезодолихокефаль- ного узколицего типа полян, поскольку поляпская серия В. В. Бунаком не исследовалась.' Поляне рассматриваются 'Г. А. Трофимовой как локальная форма понтийской расы.
Весьма существенно то, что оба автора подчеркивают типологическую неоднородность восточных славян. При этом нельзя не отметить, что определенные антропологические типы имеют племенную приуроченность, и если не каждое племя характеризуется особым физическим обликом, то отдельные группы племен в антропологическом отношении могут быть выделены. Этот факт противоречит заключению Г. Ф. Де- беца о том, что «попытки найти антропологическое выражение племенного деления славян не находят подтверждения в фактическом материале» (1948, стр. 288).
И Т. А. Трофимова, и В. В. Бунак показали антропологическую неоднородность восточных славян, и хотя антропологические характеристики, данные этими авторами, во многих отношениях совпали, тем не менее привели их к разному решению вопросов генезиса восточных славян. Т. А. Трофимова, привлекая материалы эпохи неолита и бронзы с территории Восточной Европы, обнаружила, что черты широколицых и узколицых европеоидов, а также уралолапоноидные черты, характеризующие восточнославянское население, проявляются и в древнейшее время. Участие этих трех антропологических пластов в сложении антро-

6


теологического облика восточных славян и локализация их в основном в тех же районах и у современного населения Восточной Европы, по мнению Т. А. Трофимовой, служит доказательством в пользу автохтонного образования восточнославянских племен.
По-иному решает этот вопрос В. В. Бунак. Связывая со славянами преимущественно европеоидные черты и считая их представителями средиземноморской и северной рас, находя им антропологические аналогии в населении Западной Европы, В. В. Бунак полагает, что в начале II тыс. н. э. на территорию Восточной Европы проникают разные славянские племена и смешиваются с древнейшим населением лесной полосы Восточно-Европейской равнины, в антропологическом отношении представлявшим различные варианты протоазиатской расы. Г. Ф. Дебец (1934) упрекнул В. В. Бунака в том, что, следуя индоев- ропеистской историко-лингвистической концепции А. А. Шахматова (1916, 1919), он противопоставляет славян и финнов по антропологическим данным, говоря о «славянских» и «финских» антропологических типах (Бунак, 1924; Bunak, 1932). С таким же успехом можно упрекнуть самого Г. Ф. Дебеца в увлечении автохтонистской историко-лингвистической концепцией Н. Я. Марра (1925, 1926, 1927). Г. Ф. Дебец, анализируя восточнославянские краниологические серии, не видит возможности установить антропологические различия между славянами и финнами, хотя и признает в некоторых случаях соответствие различных концентраций расовых типов славянскому и финскому элементу. Антропологическое сходство восточных славян с восточнофинскими и некоторыми балтийскими группами приводит Г. Ф. Дебеца к выводу о том, что восточные славяне в основной своей массе не связаны с западом.
Концепция автохтонного развития была распространена Т. А. Трофимовой и на западных славян (1948). Выделив в их составе четыре типа (мезокранный прибалтийский, долихокранный широколицый кро- мапьоидный, долихокранный узколицый моравский и умеренно-долнхо- кранный, прогнатный и широколицый силезский) и найдя им близкие формы в древнем населении тех же территорий, она приходит к выводу
о  том, что нет оснований рассматривать какой-либо один из этих типов как исходный праславянский.1 Славяне, по мнению Т. А. Трофимовой, формировались на расово разнородной основе, и процесс этот проходил в основном на тех же территориях, на которых славяне известны по позднейшим письменным источникам. Вместе с тем ее удивляет, что исходные антропологические типы, принимавшие участие в формировании западных славян, в значительной степени сходны с теми, которые прослеживаются на территории восточных славян. Факт, который делает это удивление вполне понятным, так как из него вытекает, что ела-- вяне формировались на огромной территории, по сути дела всей Европы, за исключением окраинных северных, юго-западных и южных территорий. Между тем факт проявления одних и тех же антропологических черт в восточном и западном славянском населении эпохи средневековья, отмеченный Т. А. Трофимовой (1948) и И. Швидецкой (Schwidetzky, 1938), скорее свидетельствует если и не о общей прародине, то во всяком случае о более узкой зоне, связанной с генезисом славян и последующем их расселении на обширной территории. В этой связи остановлюсь на взглядах некоторых зарубежных исследователей на антропологический состав и генезис славян.
Л. Нидерле, большой знаток славянских древностей, обобщив имеющиеся к концу XIX в. антропологические материалы по славянам, пришел к выводу о преобладании среди славян долихокрании в сочетании с развившейся в течение времени светлой пигментацией (Nieder-

7


le, 1896). Формирование этого типа, по мнению Л. Нидерле, происходило на определенной территории в соседстве с германцами и восходило к неолитическому населению Европы. Впоследствии он аргументировал положение о прародине славян, привлекая огромное количество данных по материальной и духовной культуре (Нидерле, 1956), и обрисовал прародину славян более четко, ограничив ее современной Восточной Польшей, южной частью Белоруссии, северной частью Украины, Подолией, Волынью и Киевщиной с Десной.
Накопление новых антропологических материалов заставило Л. Нидерле пересмотреть свой взгляд на облик славян. Нахождение в славянских погребениях брахикранных черепов с остатками темных и черных волос, преобладание среди южных и некоторых групп западных славян брахикефалии и темной пигментации привели его к мысли о том, что праславяне не отличались ни чистотой расы, ни единством физического типа. Их прародпна была на стыке североевропейской долн- хокефальной светловолосой расы и среднеевропейской брахикельфаль- ной темной расы. Большое место в сложении физического облика славян Л. Нидерле отводил процессам смешения.
В работах других зарубежных антропологов эти два типа так или иначе присутствуют. Однако наблюдается явная тенденция к выделению исходного «праславянского» только одного. Польские антропологи И. Коперницкий (Kopernicki, 1883) и Ю. Д. Талько-Гринцевнч (1910) «истинным» славянином считали темного брахицефала, Я. Чекановский (Czekanowski, 1927, 1955), Т. Лер-Сплавинский (Lehr-Splawinski, 1946) и немецкий антрополог И. Швидецкая, которой принадлежит первая обширная сводка по славянам (Schwidetzky, 1938), полагают, что исходный тип славянина — нордический. Изменения исходного типа с их точки зрения объяснялись смешением с неславянскими народностями, в соприкосновении с которыми приходили славяне. Последние три автора, в соответствии с точкой зрения на праславян как представителей северного типа сужают зону его прародины, ограничивая ее районами Вислы (Чекановский), Одера и Вислы (Лер-Сплавинский), побережьем западной части Балтийского моря и севером Белоруссии (Швидецкая) .
В отечественной антропологической литературе уделяется очень мало внимания проблеме прародины, но те работы в которых она затрагивается, свидетельствуют о разноречивом решении ее. С одной стороны, это исследования В. В. Бунака (Bunak, 1932а), стоящего близко к Л. Нидерле в отношении оценки физического типа и предполагающего, что истоки славян лежат к западу от территории восточнославянских племен, H. Н. Чебоксарова (1947) и В. В. Седова (1952), выводя-^ щих словен новгородских из Поднепровья. С другой стороны, это исследования Т. А. Трофимовой (1946, 1948) и Г. Ф. Дебеца (1948), отстаивавших автохтонный путь развития антропологического облика славян и в связи с этим невозможность выделения собственно славянских черт по антропологическим данным.
В связи с последним обстоятельством обращусь к сравнительно новым материалам, введенным в антропологию. В. В. Седов, соединяя в своем лице археолога и антрополога, проанализировал погребальный инвентарь и антропологический тип черепов в курганах северо-западных земель Великого Новгорода и Верхне-Днепровского бассейна В первом случае В. В. Седову (1952) удалось дифференцировать словен новгородских и «чудское» финно-угорское население северо-запада по антропологическому облику, во-втором—(1954) славян верхнего Поднепровья и балтов. «Чудское» население отличается от славян:

8


большим черепным указателем, более широким и плоским лицом, меньшим выступанием носа, т. е. сдвигом в сторону монголоидности. Между славянами и балтами разница в пределах европеоидной расы; славяне отличаются от балтов более узким лицом.
Не меньшая, если не большая, информация по поводу антропологического состава восточных славян содержится в литературе, посвященной характеристике физического облика современного населения. В исследованиях конца прошлого — начала нашего века большое место отводится оценке антропологического состава славян в связи с определением исходного типа.
Неоднородность восточнославянского населения в отношении антропологических черт отмечается всеми авторами, и большинство из них обращает внимание на участие финно-угорских элементов в сложении восточных славян, особенно русских. Так, Д. Н. Анучин (1889) в работе, посвященной географическому распределению роста мужского населения России, делает предположение о том, что низкорослость русского населения некоторых уездов (Переяславский, Юрьевский) связана с сохранением здесь значительного количества финского, по-видимому мерянского, населения.
На основании изучения русского населения Ярославской, Костромской и Владимирской губерний Н. Ю. Зограф (1892) нашел в составе его два антропологических типа. Один из них более высокорослый, более светлый, со склонностью к мезодолихокефалии и лепторинии он связал со славянами, найдя ему аналоги в украинском, белорусском и даже литовском населении, другой, более низкорослый, брахикефаль- ный и темнопигментированный — с финнами. Н. Ю. Зограф отметил п территориальную приуроченность этих типов; западные районы — для первого и восточные — для второго. Надо сказать, что для антропологических исследований рубежа нашей эпохи и ее начала характерно четкое разграничение славянских и финских черт, однако далеко не всегда они связываются с одним и тем же комплексом. Славянин то светлопигментированный долихокефал (Зограф, 1892; Краснов, 1902), то темнопигментированный брахикефал (Воробьев, 1899, 1900; Золотарев, 1912, 1915, 1915а, 1916; Волков, 1916).
Нет нужды оценивать достоверность утверждений на этот счет исходя из имеющихся литературных данных. Достаточно сказать, что большинство из них содержит очень небольшой фактический материал, в тех же случаях, когда он достаточно репрезентативен, территориальная его ограниченность мешает объективному суждению. Исключение в этом отношении составляют труды Е. М. Чепурковского (Tschepour- kovsky, 1911, 1913, 1913а, 1916, 1921, 1923, 1924, 1925). Эти исследования, посвященные не только характеристике антропологического состава населения, но и разработке ряда вопросов расоведческого аналнза, не потеряли актуальности и по сей день. На основании изучения географического распределения головного указателя и пигментации у более 10 000 человек русских из различных губерний европейской части России и украинцев Волыни E. М. Чепурковский выделил три антропологических типа, имеющих достаточно обширную и довольно четкую географическую локализацию. Это — светлоглазый брахицефал, населяющий Валдай и дающий ответвления в сторону Вологды и Костромы; более темный субдолихоцефал, обитающий в среднем течении Оки, и темноволосый брахицефал, занимающий область от Волыни до Курска. Между западным великорусом — валдайцем и более темным субдолн- хоцефалом — восточным великорусом или рязанцем лежит зона смешанных антропологических типов. Западный великорус по своим антро

9


пологическим чертам сходен с белорусами (особенно полещуками), с некоторыми литовскими и польскими группами и, по-видимому, связан с позднейшими пришельцами с запада, восточный же великорус имеет тот же тип, что и живущие от него на восток финские народности. Е. М. Чепурковский в итоге исследования выдвигает рабочую гипотезу, согласно которой восточный великорус — потомок древнего населения, входящего и в состав финнов, а валдаец — представитель славянского племени кривичей. Что касается широкоголового брюнета, распространенного на территории современной Украины вплоть до Прикарпатья и Бессарабии, то его Е. М. Чепурковский считает очень поздним пришельцем на опустошенную татарским нашествием землю Киевской Руси и образовавшимся в результате смешения разнородных элементов.
К приведенной характеристике великорусов следует добавить сведения, данные Чепурковским же, относительно населения приильмен- ских районов. Приильменский район, как и область по Белоозеру и Шексне, оказался представленным более длинноголовым светлоглазым и высокорослым (по Анучину, 1889) населением, которое, по мнению Чепурковского, свидетельствует о древних связях новгородцев с западными финнами ii народами с признаками «тевтонской» расы. Повторное обследование населення Белоозера и Шексны, произведенное Д. А. Золотаревым (1915а), правда, на -значительно меньшем количестве человек, чем у Чепурковского, и иными методическими приемами, подвергнутыми справедливой критике (Чепурковский, 1916а), подтвердило тем не менее наличие светлоглазого и более длинноголового, чем валдаец, типа в поозерных районах Северо-Запада.
В связи с выделением брахикефального брюнетического и высокорослого (по Анучину, 1889) типа в населении современной Украины следует обратиться к статье Ф. К. Волкова (1916), посвященной исследованию обширных антропологических материалов по украинцам, жившим как в пределах России, так и Австро-Венгрии. По его наблюдениям украинцы — темноглазое и темноволосое население, брахицефаль- ное, узколицее, с прямым и узким носом, довольно высокорослое. Ф. К. Волков считает украинцев однородным в антропологическом отношении населением, имеющим единый исходный тип в прошлом. Все отступления от этого типа он объясняет инородными влияниями в контактных зонах. Обнаруживая аналоги высокорослому, брахикефаль- ному брюнетнческому антропологическому типу в южных и западных (исключая поляков) группах славян и указывая на этническую смешанность великорусских, белорусских и польских племен, Волков высказывает мысль о том, что первоначально славяне характеризовались чертами того типа, который в настоящее время и типичен для украинцев. Разница же между славянскими группами относится лишь к современным славянам «...понимая этот термин в лингвистическом смысле» (Волков, 1916, стр. 453). По-видимому, он считает, что поляки, «русские и белорусы — славяне только по языку, в то время как украинцы и остальные южные и западные (кроме поляков) славяне — славяне не только по языку, но и по антропологическому типу. Выводы Ф. К. Волкова были подвергнуты резко отрицательной критике Д. Н. Анучиным (1918).
Задачу своего «Введения» я вижу в максимально объективном изложении фактов и гипотез. В этой связи не обратиться к возражениям Д. Н. Анучина в адрес Ф. К. Волкова нельзя, так как они очень существенны. Начать с того, что Анучин, основываясь на материалах, опубликованных Волковым и другими исследователями, констатирует различия между отдельными группами украинского народа, живущими не

10


только в контактных зонах, но и во внутренних районах Украины. Волков постоянно говорит об «этнических» влияниях, почти всегда подразумевая под этим влияние антропологических черт, в то время как выражение «ethnos» — народ относится к «духовной сущности народа, а не к его телесным признакам» (Анучин, 1918, стр. 54).
Разбирая все случаи отклонений от однородного украинского типа, приведенные Волковым, Д. Н. Анучин находит, что последний нередко связывает в отношении влияний такие группы, которые непосредственно в контакте не находились, либо объясняет изменение некоторых черт в украинском населении влиянием соседних белорусских или польских групп, в то время как последние не отличаются подобными особенностями. Далее, Д. Н. Анучин подвергает сомнению и антропологическую характеристику украинцев, считая, что их нельзя назвать узколицей группой, а скорее широколицей, что нос у большинства не прямой и узкий, а скорее широкий и вогнутый и что рост далеко не всегда выше среднего и высокий. Причем оба автора основывались в своих заключениях на одних и тех же данных о 3700 украинцах, упоминаемых в статье Ф. К. Волкова. К разбору этого вопроса я вернусь в последующем изложении, здесь же отмечу, что существование темнопигментиро- ванного брахицефала отмечается на территории Украины как факт вполне реальный. Он выделен Е. М. Чепурковским как третий антропологический тип в восточнославянском населении, правда, в отличие от Ф. К. Волкова этот исследователь считает его .поздним н заведомо смешанным пришельцем. Против него не возражает и Д. Н. Анучин, рассматривая его в качестве одного из вариантов в антропологическом составе украинцев.
Менее всего повезло в отношении изучения физического типа белорусам. Они исследовались в начале века разными авторами в отдельных уездах и поэтому трудно составить более или менее объективную характеристику его, имея в виду некоторую методическую несогласованность между отдельными исследователями (Янчук, 1890; Талько- Гринцевич, 1894; Эйхгольц, 1896; Рождественский, 1902; Щедровицкий, Ивановский, 1905; Здроевский, 1905; Пионтковский, 1905: Mydlarski, 1928).
Однако можно сказать, что население северных районов Белоруссии отличается средним ростом, преимущественно светлой пигментацией волос и глаз, брахикефалией, средней шириной лица. Население южной Белоруссии более брахикефально. Нетрудно заметить, что распространенный на территории Белоруссии комплекс признаков ничто иное, как валдайский тип Чепурковского.
Отмечаемый некоторыми авторами темнопигментированный, низкорослый тип среди белорусов (Здроевский, 1905; Пионтковский, 1905) с небольшой монголоидной примесью является по-моему результатом несовершенства методики, характерного для многих антропологических работ начала века. Во всяком случае выделение его на весьма ограниченном материале, скорее, может быть рассмотрено в качестве индивидуальной вариации, чем типичного для группы сочетания признаков.
Итог накопленным в первые десятилетия материалам по антропологии Восточной Европы был подведен В. В. Бунаком (Bunak, 1932). Предположение о северопонтийском антропологическом типе, выдвинутое этим исследователем при изучении краниологических восточнославянских серий, подтвердилось соматологическими материалами по русскому населению зоны «восточного великоросса» Чепурковского; подтвердилась также реальность валдайского и ильменского типов. В антропологическом составе русского народа в крайневосточных районах

11


его обитания была отмечена незначительная примесь монголоидных черт, фиксирующихся в соседних финно-угорских группах (Бунак, 1924, 1924а).
Дальнейшие исследования в зоне «восточного великоросса» (Де- бец, 1933), на Петровских озерах (Дебец, 1941), у русских Среднего Поволжья (Дебец, 1941а), в Приильменье (Чебоксаров, 1947), имевшие целью проверку предшествующих выводов относительно антропологического состава восточных славян на более высоком методическом и методологическом уровне, принесли новые свидетельства реальности валдайского, восточновеликорусского и ильменского типов. Основной акцент в этих работах делается на определение места выделенных типов в расовой систематике.
Антропологический облик «восточного великоросса» — сравнительно светлоглазого и темнорусого — побуждает Г. Ф. Дебеца (1933) сделать заключение о промежуточном положении его в системе европеоидных групп типов между северной и средиземноморской расами. По его мнению, предки современных черноморцев и скандинавов были соединены рядом переходов. Расширенная трактовка этой концепции содержится в сводной статье H. Н. Чебоксарова, посвященной антропологии восточноевропейского населения (1964), где проводится мысль о том, что валдайский, ильменский и восточновеликорусский (рязанский) типы представляют собой «местные варианты северопонтийских шатенов» (Чебоскаров, 1964, стр. 64). Что касается генезиса носителей этих ти пов, то Г. Ф. Дебец, основываясь на сходстве восточного великоросса с мордвой-мокшей и проявлении одних и тех же антропологических черт у русских Среднего Поволжья и мордвы-эрзи, делает вывод о формировании славянских и финских народностей на одной, широкой территории, неоднородной в расовом отношении (Дебец, 1933, 1941а). H. Н. Чебоксаров, напротив, связывает проникновение северопонтийских черт на Восточно-Европейскую равнину с юго-западом (в частности, Подне- стровьем) и объясняет изменение их в славянском населении влиянием летто-литовцев и прибалтийских финнов (1947, 1964).
Последние годы в изучении антропологии восточных славян отмечены выходом в свет в 1965 г. двух больших монографий — «Происхождение и этническая история русского народа» под редакцией В. В. Бунака и «Антрополопчний склад украшсье'кого народу» В. Д. Дяченко. Обширная программа исследований, представительность данных, планомерный многолетний сбор материалов отличают все антропологические исследования в СССР в 50—60 годы. Русский и украинский народы исследованы с привлечением значительных сравнительных данных по современному неславяноязычному населению. Остается пожалеть, что белорусы остались за пределами монографического изучения, хотя новые антропологические данные о них введены в науку в последние годы В. В. Бунаком (1956), Р. Я. Денисовой (1958), В. Д. Дяченко (1960, 1965).
К материалам, опубликованным в книгах «Происхождение и этническая история русского народа» и «Антрополопчний склад украшсько- го народу», я буду обращаться неоднократно в последующем изложении; здесь же ограничусь кратким изложением различных точек зрения на антропологический состав и генезис русского и украинского народа. ^ Для русского населения основной зоны его обитания, по мнению В. В. Бунака (1965), характерно наличие определенного антропологического типа, связанного с древнейшим населением Восточно-Европейской равнины. Особенностями этого типа следует считать незначительную уплошенность лицевого отдела, уменьшение переносья и выражен

12


ность складки века, замедленный темп роста бороды. Этот комплекс сложился до распространения в Восточной Европе уральских групп среди неолитических племен как особая разновидность европейской группы — восточноевропейская раса. Зональные антропологические различия возникли позднее в результате передвижения и расселения балтийских, понтийских и уральских групп. Так как В. В. Бунак ни в одной из своих работ не отказывался от высказанной ранее (Bunak, 1932а) точки зрения о распространении славян с западных территорий, то, по-видимому, следует считать, что основной антропологический пласт русских связан с местным дославянским населением.
Для украинцев наиболее типичным также оказывается один тип, который В. Д. Дяченко (1965) называет центральноукраинским. Остальные четыре типа (карпатский, нижнеднепровско-прутский, валдайский или деснянский, днепровско-ильменский) обнаруживаются в очень небольшом проценте случаев и в окраинных зонах. Автор находит аналоги центральноукраинскому типу в восточно-великорусском, хотя различия в головном указателе и размерах лица у представителей этих типов весьма значительны. Далее В. Д. Дяченко отмечает сходство центральноукраинского и валдайского типов, между тем по пигментации они располагаются как раз на противоположных концах цепи, соединяющей северную и понтийскую расы. Мне кажется, что специфические особенности антропологического облика украинцев не следует умалять, тем более что отмечались они неоднократно. Тенденциозность их истолкования, характерная для Ф. К. Волкова, не должна закрывать глаза на объективно существующие факты. Относительно генезиса украинского населения В. Д. Дяченко высказывает мысль о преемственности антропологического типа днепровских славян и неолитического населения Надпорожья-Приазовья, не учитывая, однако, того факта, что различия между днепровскими славянами и неолитическим населением по размерам черепного и лицевого отделов почти соответствуют различиям между крайними вариантами европеоидной расы.
Что касается антропологического типа белорусов, то, судя по исследованиям последних лет (Бунак, 1956; Денисова, 1958; Дяченко, 1960, 1965), среди них преобладает валдайский антропологический тип.
У  некоторых групп белорусов Поднепровья обнаруживаются черты ильменского типа, северные белорусы проявляют черты сходства с латышами и литовцами, а на западе (в бассейне Немана) и на юге (в Полесье) обнаруживается потемнение глаз и волос, усиление брахикефалии, увеличение скулового диаметра. H. Н. Чебоксаров (1964) предположил, что в формировании южных белорусов принимали участие (хотя и небольшое) монголоидные элементы, проникавшие с глубокой древности на запад. По его мнению, в формировании антропологического облика белорусов главную роль играли процессы грацилизации и бра- хикефализации северопонтийцев, продвигавшихся к северу из Поднепровья и смешивавшихся с «атлапто-балтийцами» и частично с урало-лапоноидами.
Итак, отвечая на первый вопрос, поставленный в начале «Введения», замечу, что всеми исследователями без исключения отмечается антропологическая неоднородность восточных славян. Эта неоднородность выявляется и на краниологических материалах, изучение которых дает основание для установления северных, южных и восточных связей при формировании антропологического состава восточных славян. Подтверждается она и изучением современного населения, в котором обнаруживаются черты северных и южных европеоидов, а в некоторых контактных зонах — уралолапоноидных особенностей.

13


На вопрос же о том, каковы причины этой неоднородности, однозначного ответа нет. Т. А. Трофимова и Г. Ф. Дебец видят ее в расовой неоднородности субстрата, на котором формировались восточные славяне и финны. Генетические истоки этих народов, таким образом, едины, проявление одних и тех же антропологических типов в славянах и финнах не дает возможности связать определенный комплекс физических особенностей с этносом. Большинство авторов разделяют в отношении антропологичеких особенностей славян и финнов эту точку зрения, но причину неоднородности восточных славян видят в смешении пришлого славянского населения, характеризовавшегося определенным физическим обликом, с местным населением, преимущественно финским, отличающимся иным антропологическим составом (Зограф, Анучин, Чепурковский, Воробьев, Краснов, Волков, Бунак, Чебоксаров, Седов, Алексеев).
Особенно здесь следует обратить внимание на точку зрения: Е. М. Чепурковского относительно «восточного великоросса», являющегося по его мнению потомком древнего населения, входящего в состав финнов, и В. В. Бунака, связывающего наиболее распространенный среди русских антропологический комплекс, так называемую восточноевропейскую расу, с неолитическим населением Восточно-Европейской равнины. Таким образом, оба автора предполагают, что в некоторых современных восточнославянских группах удельный вес древнего населения очень велик.
Что касается суждения об антропологических особенностях исходных славян, то у тех исследователей, которые признают за славянами наличие определенных физических черт, тоже нет единого мнения. Это либо светлопигментированный долихоцефал (Зограф, Краснов, Копер- ницкий, Талько-Гринцевич, Чекановский, Jlep-Сплавинский, Швидец- кая), либо светлопигментированный брахицефал (Чепурковский), либо темнопигментированный брахицефал (Воробьев, Волков, Золотарев).
Особое место в отношении определения антропологических особенностей «праславян» занимает точка зрения Л. Нидерле, к которой весьма близки взгляды В. В. Бунака. Праславяне не отличались чистотой антропологического типа, их прародина находилась на стыке североев- ропеоидной долихокефальной, светлопигментированной расы и южноевропеоидной брахикефальной, темнопигментированной расы. В формировании антропологических особенностей древних славян большое значение имели процессы метисации.
Коль скоро некоторые исследователи признают связь со славянами определенного антропологического типа, то естественно и признание исходной территории — «прародины» славян. Наиболее широко ее обрисовал Л. Нидерле — современная восточная Польша, южная часть Белоруссии, северная часть Украины — Подолия, Волынь и Киевщина с Десной. Остальные авторы (Чекановский, Лер-Сплавинскнй, Швидец- кая) ограничивают зону прародины, но, однако же, вписывают так или иначе ее в круг, очерченный Л. Нидерле. В работах отечественных антропологов вопросам прародины не отводилось места, либо отводилось так мало, что нет необходимости на этом останавливаться.
Вопрос о том, каково взаимоотношение восточных и западных славян по данным антропологии, решается опять-таки неоднозначно. Подробно он затрагивается лишь в двух работах — И. Швидецкой (Schwi- detzky, 1938) и Т. А. Трофимовой (1948). Швидецкая на основании присутствия одних ii тех же антропологических черт у западных и восточных славян делает заключение о едином исходном типе для всех славян, о последующем их расселении и контактах с неславяноязычпым

14


населением, проявляющихся в антропологическом типе славян-пришель- иев. Т. А. Трофимова, напротив, считает, что исходного типа славян и, следовательно, прародины не было, что западные и восточные славяне формировались в тех зонах, где их застают письменные источники. Однако одни и те же черты в славянских группах различных территорий, отмечаемые этим автором, у него же вызывают недоумение.
И, наконец, последний вопрос о взаимоотношении славян с окружающим неславяноязычным населением. Частично на него уже дан ответ. Связь с иноязычным населением обнаруживается в антропологическом типе славян. В отношении западных славян это отмеченное Нидерле и Швидецкой влияние черт германского населения, в отношении восточных — высказывания большинства отечественных авторов о влиянии финно-угров. Очень мало затронуты контакты славянского и балтийского населения и южных славян с населением Балканского полуострова. На связь некоторых групп восточных славян с балтами указал В. В. Седов (1954, 1970). В последнее время появилась работа H. М. Постниковой (1967) относительно связи болгарского населения с древним фракийским населением Балкан2.
МЕТОДИЧЕСКИЕ ЗАМЕЧАНИЯ
Когда обращаешься к основным выводам об антропологическом составе и генезисе славян, полученным рядом исследователей в течение целого столетия, и пытаешься проанализировать причины расхождений между ними, то в первую очередь видишь причину не в следовании той или иной исторической концепции (например, миграционизма или автохтонизма), а скорее в недостатке антропологических материалов и связанной с этим невозможностью оценить степень сходства и различия между отдельными группами в одном масштабе. Поэтому одним из условий успешного анализа физического облика восточных славян мне представляется привлечение всех в настоящее время известных краниологических и соматологических данных, относящихся к различным этнотерриториальным группам Восточной Европы и к различным историческим периодам.
Широкое сопоставление большого количества групп по многим расоводиагностическим признакам возможно с применением географического метода, прочно вошедшего в антропологию после работ Е. М. Чепурковского (1913, 1913а, 1916, 1923, 1925, 1934), но имевшего, за редким исключением, большую сферу приложения в анализе материалов по современному населению. К настоящему времени накоплено довольно значительное количество краниологических серий по Восточной Европе и их более или менее равномерное распределение на этой обширной территории вполне допускает оценку географической изменчивости признаков. Таксономически более значимыми и древними будут те признаки, которые имеют большую географическую приуроченность н компактность ареалов; признаки меньшего таксономического ранга отличаются дисперсным распределением (Дебец, 1951).
Географический метод имеет преимущества перед статистическими способами исследований антропологических комплексов. Последние устанавливают лишь степень связи, ничего не говоря относительно географической локализации и генезиса признака. Что касается степени связи, то и в этом случае статистический способ не дает какой-либо

2  Материалы этой работы используются в главе, посвященной характеристике западных и восточных славян.

15-


новой информации по сравнению с той, какая достигается применением географического метода. В качестве примера приведу данные, полученные с применением обобщенного показателя расстояния (Mahalanobis, Majumdar, Rao, 1941), несколько модифицированного в работе М. В. Игнатьева и А. В. Пугачевой (1961). Сопоставляя ряд районов Верхней Волги по комплексу антропологических признаков, авторы пришли к выводу, что только один район (Работкинский) статистически достоверно отличается от других. Специфический антропологический комплекс у жителей этого района по сравнению с другими был обнаружен В. В. Бунаком и мною при помощи географического анализа только с гораздо меньшей затратой времени («Происхождение и этническая история...», 1955).
Отдавая предпочтение географическому критерию в расовой дифференциации, не следует забывать об упреке, адресованном А. И. Ярхо (1934), К. Пирсону и Е. М. Чепурковскому, которые недооценивали роль исторических факторов в «снятии» географического ареала признака. Таким образом, при анализе географической изменчивости признаков учитывались исторические связи между группами и этническая принадлежность последних.
Применение географического метода в значительной мере решает проблему таксономии признаков, которой отводится большое место в советском расоведении (Ярхо, 1934; Дебец, 1951; Рогинский, Левин, 1955; Алексеев, 1967). Однако при анализе морфологической дифференциации групп учитывалась не только географическая приуроченность и компактность признака, но и степень межгрупповой изменчивости. Именно из нее я исходила при выборе признаков для характеристики антропологического состава населения Восточной Европы. «Ведущими» признаками в конечном итоге оказывались те, которые имели наибольшую изменчивость и географическую локализацию.
В советском расоведении уже с 40-х годов прочно утвердился основанный на многочисленных фактических данных взгляд на расу как на динамическую категорию (Ярхо, 1934; Дебец, 1938; Бунак, 1938; Алексеев, 1967а). В зарубежной антропологии подобные взгляды оформились в 50-е годы (Garn, 1960; Hülse, 1962). В приложении к конкретной этногенетической проблеме это обстоятельство диктует необходимость последовательного рассмотрения процесса сложения антропологического состава населения на протяжении ряда эпох и в связи с этим учета возможности эпохальных изменений признаков наряду с историческими этапами формирования народа. Исходя из этих соображений я и решила рассмотреть различные этапы в процессе сложения восточнославянских народностей — время появления их на исторической арене, период консолидации племен в народности и эпоху, когда произошла полная консолидация современных восточнославянских народов.
При сопоставлении групп я основывалась на средней арифметической и ее параметрах. Не могу в этой связи не привести высказывания Ливи, приведенного в известной монографии E. М. Чепурковского (1913а), где средняя сравнивается с видом гор издали, когда скрываются отдельные вершины, но зато выступает общий облик. Единственное условие при использовании средней — избегать механической смешанности групп. В случаях же, где предполагается возможность смешения (не только механического), осуществлялась дифференциация в пределах группы, основанная на нарушении физиологических связей между признаками и образовании исторических. Способ оценки меж- групповых связей признаков в свете внутригрупповых широко и плодотворно применяется в советском расоведении. В данной работе он

16


используется наряду с географической локализацией признаков для установления реальности антропологических комплексов.
В связи с характеристикой групп по средней арифметической кратко остановлюсь па разногласиях между популяциоиным и индивидуально-типологическим подходом к расовым признакам. Начало этой дискуссии восходит к рубежу XX века (Török, 1903; Pearson, 1903) и до сих пор она еще не окончена. Метод индивидуальной типологии наиболее яркое выражение нашел в работах польских антропологов (Czeka- nowkski, 1954; Michalski, 1949, 1953, 1957; Hensel, Michalski, 1955). Широко он используется многими антропологами в Чехословакии, Австрии, Венгрии, Румынии, Франции и т. д. Многие краниологические исследования советских антропологов основаны на индивидуаль- но-типологической характеристике материала. Очень типичны работы В. В. Гинзбурга (1951, 1954, 1956, 1963, 1963а), работы последних лет, выполненные Т. А. Трофимовой (1958, 1958а, 1959, 1961, 1963). Примеры подобного рода можно было бы увеличить, особенно в отношении краниологических серий ранних эпох, крайне малочисленных. В основе индивидуальной диагностики лежит представление о том, что расоводиагностические признаки наследуются целым комплексом. Между тем многими исследователями показано, что признаки, управляющиеся, по- впдимому, несколькими наследственными факторами, на основе которых возможна расовая диагностика, наследуются независимо (Дебец, Игнатьев, 1938; Дебец, 1959; Алексеев, Трофимова, Чебоксаров, 1962; Aleksiejew, 1958; Алексеев, 1962). Это независимое наследование подтверждается очень слабой степенью связи между признаками (Алексеев, 1962).
Таким образом, определенные расовые комплексы складываются лишь в пределах группы и, следовательно, популяционный подход к расе представляется более, если не сказать единственно, оправданным. Против индивидуально-типологической характеристики свидетельствует и существование самой изменчивости признака, которую нетрудно принять за типологическое отклонение при определении типа по одному индивидууму.
И, наконец, еще одно замечание, связанное с предпосылками расоводиагностических исследований. Речь идет об определении характера расообразования на той или иной территории. Для того чтобы выразить степень сходства или различия между группами в равнозначных единицах или систематических категориях необходимо определить границы и специфику этих единиц. В большинстве расоведческих исследований за такую единицу принимается антропологический тип. А поскольку границы его неясны, то типов по сути дела столько, сколько морфологически своеобразных комбинаций наблюдает исследователь. Таксономический ранг сочетания признаков определяется независимо от характера образования этого сочетания. В последовательности таких понятий, как раса, малая раса, группа антропологических типов, тип — лежит идея соподчиненности, основанная на таксономическом ранге признаков, по которому выделяется та или иная категория. Однако дело не только в ранге, но и в характере сочетания признаков внутри систематической категории.
Введение в расоводиагностический анализ представления о разной динамике расообразовательного процесса в различных географических зонах и, следовательно, признания качественного своеобразия единиц расовой систематики (Алексеев, 1967а) приводит к дифференцированной оценке морфологических сочетаний по степени их специфичности. Так, например, образовавшиеся в условиях длительной изоляции ан-

  1. Т. И. Алексеева

17


тропологические типы народов Кавказа не будут соответствовать по своему рангу антропологическим типам русского народа, которые, по мнению В. П. Алексеева (1Уб7а), являются локальными и весьма подвижными морфологическими вариантами, специфика коих определяется только шириной круга брачных связей. Эта разнокачественность низших систематических категорий принималась мною во внимание при анализе антропологического состава населения Восточной Европы и установления степени морфологического сходства между отдельными группами.
Несколько слов о методике сбора материала. Краниологические серии измерялись по программе, принятой сейчас советской антропологической школой. Большинство признаков измерялось в соответствии с рекомендацией Р. Мартина (Martin, 1928). Ряд признаков, такие, как зигомаксиллярная ширина, высота субспинале над зигомаксиллярной шириной, зигомаксиллярный угол, предложенный Н. А. Абиндером (1960), угол профиля альвеолярной части лица, глубина клыковой ямки (методика измерения этого признака также предложена Н. А. Абиндером, 1960), указатель высоты изгиба скуловой кости (по Woo, 1937), сосцевидный отросток, определялись по методике, изложенной в руководстве по краниометрии В. П. Алексеева и Г. Ф. Дебеца (1964).
Современное население обследовалось по принятой в СССР широкой расоводиагностической программе, изложенной в методике В. В. Бунака (1941). Специфическая особенность исследования на живых заключается в недостаточной сопоставимости данных разных авторов относительно определения описательных (качественных) признаков. С целью сравнимости этих материалов применялся прием кон- нексии, к которому уже не раз обращались советские исследователи (Витов, Марк, Чебоксаров, 1959; Алексеева, 1965а) 3.
Как уже отмечалось, в предыдущем изложении анализировались материалы по восточнославянскому населению, охватывавшие более чем тысячелетний период. Однако относительно большее место в исследовании отведено средневековью, в котором славяне уже выступают как этническая общность.
Это связано с тем, что краниологические материалы по средневековым восточным славянам, которыми располагает антропология сейчас, опубликованы лишь в виде предварительных сообщений (Алексеева, 1960, 1961). Краниологические серии по западным славянам в том виде, в каком они представлены в настоящей работе, а именно по племенам, также опубликованы кратко (Алексеева, 1966; Schwidetzky, 1938). Что касается краниологических серий и соматологических данных по современному населению Восточной Европы, то первые сведены в книге В. П. Алексеева «Происхождение народов Восточной Европы. Краниологическое исследование» (1969), вторые — в монографии «Происхождение и этническая история русского народа» (1965). И те и другие данные приведены мной в кратком виде и использованы в той мере, в какой они позволяют проследить процесс сложения восточнославянских народностей и трансформацию во времени их антропологического состава.

  1. Конкретные методические приемы изложены в соответствующих главах.

.

Обратно в раздел история







Наверх